• Читателям
  • Авторам
  • Партнерам
  • Студентам
  • Библиотекам
  • Рекламодателям
  • Контакты
  • Язык: English version

Физики в безумном мире

251

Любовь и физика

М. А. Шифман

С 19 по 24 августа 1930 г. в Одессе состоялся первый Всесоюзный съезд физиков. На самом деле это был седьмой съезд российских физиков, который было решено переименовать в соответствии с духом времени. На него были приглашены несколько иностранных физиков, включая Зоммерфельда, Паули и Пайерлса, и все звезды советской физики. После окончания съезда для его участников были приготовлены места на пароходе «Грузия», который отправился на морскую экскурсию из Одессы в Батуми, с заходом в Ялту.

a31add42ed7dabd2a37a1cfcc5c4cafe.jpg
Рудольф Эрнст Пайерлс

На этом съезде было разрешено участвовать и молодежи. Среди прочих туда приехала Женя Канегиссер, студентка физ-мата Ленинградского университета, входившая в кружок мушкетеров Джаз-бэнда. Этот кружок молодых физиков составляли Бронштейн (по прозвищу аббат), Гамов (по прозвищу Джонни), Иваненко (по прозвищу Димус) и Ландау (по прозвищу Дау). Позднее все они стали выдающимися теоретиками.

ea900ab0436e77830d72e60a14d44cbe.jpg
Дома у сестер Каннегисер, 1931 г. Слева направо: Л. Ландау, Н. Каннегисер, В. Амбарцумян, (?), Е. Каннегисер, М. Бронштейн. Похоже, что Дау начал корчить рожу, чтобы нарушить буржуазность обстановки, но фотоаппарат его опередил

Именно на этом съезде Женя познакомилась с Рудольфом Пайерлсом, немецким физиком-теоретиком (в то время ему было 23 года, а ей 21 или 22), которому судьба уготовила невероятные приключения, в том числе Манхэттенский проект и посвящение в рыцари Британской империи.

После съезда Женя (которая была любительницей поэзии) написала стишок, дошедший до наших дней:

Не хватайте с неба звезды,
не ищите мест,
ведь физические съезды –
ярмарки невест!

На пароходе «Грузия» вместе с другими участниками конференции Женя и Рудольф отправились в Батуми, а оттуда уже вдвоем, – в Тбилиси и Кисловодск.

1bc7bf488a0cca295c17db16b2e43623.jpg
Посадка участников конференции на «Грузию» в Одессе

Потом Пайерлс вернулся на Запад, а Женя в Ленинград. Друг другу они писали письма, десятки из которых сохранились. Переписка продолжалась около полутора лет. Во время второго визита Пайерлса в СССР они поженились (тогда это еще разрешалось), а полгода или год спустя Женя получила выездную визу и уехала из СССР к своему мужу, сначала в Цюрих, а потом – в Англию. В 1968 году Женя стала Леди Пайерлс. По-моему, она была единственной россиянкой в Лос-Аламосе во время работы над атомной бомбой (из мужчин был Георгий Гамов).

Свадьба Жени и Рудольфа состоялась 15 марта 1931 года в Ленинграде. Надо сказать, родители Пайерлса не восприняли ее с энтузиазмом, поскольку ничего о Жене не знали. Сохранилось письмо отца в котором он предлагает Рудольфу найти девушку в Германии, из известной семьи.

1 апреля 1931 года Яков Френкель писал жене из Миннеаполиса (где он провел год): «Я был потрясен известием о бракосочетании Рудольфа Пайерлса с Женей Канегиссер. Так вот почему он так охотно согласился приехать в Россию и так усердно изучал русский язык!» Как запомнилось Пайерлсу, именно Френкель познакомил его с Женей, и именно Френкель организовал поездки Пайерлса в Харьков, Москву и Ленинград и пригласил Пайерлса читать лекции в Ленинградском Физико-техническом институте весной 1931 года.

Вот что пишет Владимир Арнольд, выдающийся математик, к сожалению недавно умерший:

«...В Лос-Аламосе Гамов работал с другим членом нашей семьи – Рудольф Пайерлс, возглавлявший до того английский ядерный проект, был женат на Евгении Николаевне, кузине моей матери, а я в возрасте лет 12, посылал продуктовые посылки ее сестре, Нине Николаевне, сосланной в Алма-Ату».

О сестре Нине, к сожалению, я ничего не знаю, кроме того, что она занималась биологией, была в ссылке (кажется, дважды), выжила. Мне удалось найти лишь одно упоминание о ней:

О своем телефонном разговоре с сестрой Женей (Пайерлсу был только что пожалован титул лорда) Нина сказала: «Когда я услышала, что моя Женька Крикулькина теперь леди, я слова вымолвить не могла, а нахохотала почти на 400 рублей».

Рудольф и Женя прожили вместе 55 лет, до смерти Жени в 1986 году. У них было четверо детей.

Здесь я приведу всего два материала: первое – письмо Жени Рудольфу, датированное 13 сентября 1930 года, второе – воспоминания Фримана Дайсона (ученика Пайерлса).

Когда-нибудь я бы хотел вернуться к этой романтической и драматической истории, на фоне сумасшедшего века, и рассказать о ней более подробно. Когда-нибудь…

***
Письмо Е. Канегиссер Рудольфу Пайерлсу (перевод с английского)
Гагры, 13 сентября 1930 г.

Дорогой Руди!

Это моя вторая попытка. Первое письмо, которое я написала утром на берегу моря, лежало на камне. Тут набежала волна, много пены. Было очень весело, но письмо было таким длинным-длинным… Дорогой, я боюсь, что и это будет тоже длинным, и прошу прощения за то, что тебе нелегко будет прочесть его. Тебе будет трудно понять его, но я ничего не могу сделать: у меня нет ни почтовой бумаги, ни словаря, ни ручки с чернилами, а сейчас уже вечер. Не знаю точно сколько времени, поскольку я живу без часов, но, наверное, около 11. Луна еще за горой, а моя лампа никуда не годится. Поэтому, еще раз прости меня. Вчера я получила твое письмо, и благодарю тебя серьезно, очень-очень серьезно, потому что теперь я думаю, что была для тебя не просто «приключением» – одной из многих других девушек, которых ты знал или узнаешь в будущем. Конечно я думала об этом и раньше, потому что если бы я так не думала, я не должна была бы давать тебе мои губы и руки, они слишком «чисты» для «приключения». Но я не была уверена, и это было очень грустно в какие-то минуты. Теперь все о’кей. Боюсь, что в наших долгих беседах ты не понял, что я понимаю под «серьезно». Попробую объяснить еще раз. Это не так страшно, как ты думаешь, дорогой.

Серьезно – это когда человек тебе дорог, когда ты его любишь не для своего собственного удовольствия или счастья, не для себя, но для него. Когда ты любишь не потому, что тебе нечем больше занять себя, а потому, что не можешь не любить, когда любовь не приключение, но счастье само по себе, прекрасное и глубокое, нечто очень серьезное, а не игра.

Серьезность – только первый шаг к совместной жизни. «Навсегда – это фикция, но в данный момент «навсегда» – это, когда ты хочешь сказать «остановись, мгновенье». Конечно, мы не можем знать, что случиться завтра, но мы можем желать такого будущего… твое желание любить меня всегда – самое прекрасное, о чем я могу тебя просить. Дорогой, ты спрашиваешь меня, что я понимаю под этим словом? Я хотела бы связать наши жизни, а для тебя – не так? Ведь это логическое завершение любви. Если я люблю мужчину, я хочу быть всегда рядом, знать все о его жизни, рассказать ему о всех моих интересах, видеть его, когда мне хочется и т.д. Я бы не смогла есть, если он голоден, обладать чем-то, чего у него нет… Это и означает брак, когда я не могу жить без человека, я выхожу за него замуж. Я знаю тебя только две недели, но я люблю тебя, и это ужасно, что тебя здесь нет.

Мне так много хочется тебе сказать. Я хочу знать о тебе тысячу вещей. Шесть месяцев – это очень долго, но возможно, если мы будем писать письма, будет лучше. Два письма в неделю, а? Обо всем в нашей жизни. Работа, спорт, книги, танцы, новые люди… Ты знаешь теперь моих родителей, мой город, мою семью и мой дом. Я знаю о тебе гораздо меньше, но все же кое-что знаю, поэтому нам будет легко писать письма, и мы будем чуть-чуть вместе. Дорогой, в твоем ответном письме о том, как ты в Берлине, особенно, что происходит в Саймоновском институте [Саймон пригласил Пайерлса на работу в 1931. –М.Ф.]. Я расскажу тебе о Гаграх в следующем письме – из Ленинграда. Надеюсь, что оно будет лучше, потому что в Ленинграде у меня есть словарь. Сейчас уже ужасно поздно, а завтра мне ни свет ни заря идти за билетом в Ленинград. Доброй ночи, мой дорогой мальчик, мне хотелось написать тебе много “философских вещей” но это так трудно – писать философски. Да? А вокруг такая красота: море, луна и большущие звезды, падающие в море…

Женя

PS. Письмо написано по-английски, с очень смешными ошибками, которые почти невозможно перевести на русский.

***
Фриман Дайсон (Из книги Сабины Ли)

Немецкий физик Руди Пайерлс и его русская жена Женя – два главных героя этой истории. К счастью для нас, Руди и Женя жили далеко друг от друга целый год после их встречи в августе 1930 г. в Одессе. Поэтому их роман развивался по почте. Эти письма сохранились. Много чудесных писем, которыми они обменивались в 1930—1931 годах из Ленинграда в Цюрих и в обратном направлении.

Мне повезло жить в доме Пайерлсов в 1949–1950 годах, когда я был аспирантом в отделе Пайерлса. Благодаря способностям Руди как учителя и администратора, его отдел теорфизики был лучшим в Британии, оставив позади даже Оксфорд и Кембридж. Для неженатых аспирантов «пансион Пайерлс» в их доме был всегда открыт. Женя нас там отлично кормила и развлекала. В доме царил теплый замечательный хаос, где перепутывались младенцы и тинейджеры. У Пайерлсов было четверо детей: Габи (16), Ронни (14) Китти (2) и шестимесячная Джоанна, причем никто не был похож ни на кого другого. У каждого были свое требования и свое расписание. Жене, с ее уникальной комбинацией любящего сердца и громкого голоса, удавалось управляться со всеми. В то время еду в Англии все еще продавали по карточкам, газ в газовой плите тоже был регламентирован. Ведение хозяйства в такой огромной семье было непростым делом. Но Женя превращала все трудности в лучезарный свет. У нее всегда находилось время вникнуть в мои проблемы и проблемы других аспирантов, которые жили у них в доме. Когда кто-нибудь из нас начинал жаловаться, она всегда говорила: «Твоя проблема?.. сравни ее с евреями при Гитлере или узниками сталинских лагерей в России!»

Когда я выразил изумление, что она родила еще одного ребенка так скоро после Китти, она сказала: «Не бывает такого, чтобы малыш появился в удобное время; любое время будет неудобным.» Когда один из аспирантов купил «неправильный» мотоцикл она сказала: «Самое плохое для здоровья —это быть идиотом.» Поскольку в русском языке не существует определенного артикля, она считала, что он совершенно излишен и в английском. Поскольку я вырос в «правильном» упорядоченном английском доме – без особого шума и возбуждения, я влюбился в раскованный русско-еврейский стиль жизни, который Женя привезла с собой в Бирмингем.

Время от времени Женя и Руди устраивали у себя дома большие вечеринки для своих многочисленных друзей и аспирантов. Закупалось огромное количество еды и напитков, и все обитатели ее дома получали задания: кто чистил картошку, кто яблоки… Частым гостем на этих вечеринках был Клаус Фукс, близкий друг и коллега Руди в атомном проекте. Клаусу нравились дети Пайерлсов; Женя мне сказала, что он был ее любимым беби-ситтером, когда они жили в Лос-Аламосе. Он тихо сидел на всех вечеринках, и говорил только в тех случаях, когда его спрашивали о чем-то. Я разговаривал с ним в основном о Харуэле, британском атомном центре, где он был главой теоротдела. Он был большим энтузиастом Харуэла и мирного развития ядерной энергии. В феврале 1950 г. мы были поражены, когда узнали, что Клауса арестовали, и он сознался в шпионаже в пользу СССР. Сначала Женя этому не поверила, но Руди пошел к Клаусу в тюрьму, и тот подтвердил, что действительно был шпионом. Для Жени, которая долгие годы жила в страхе НКВД, единственный способ выжить был тщательный отбор друзей, на которых можно было положиться. Грех предательства она простить не могла. Сначала, она вообще ничего не могла сказать от ярости. После того, как Клаус был осужден, она тоже навестила его в тюрьме… что принесло ему частичное умиротворение.
Пока Женя превращала семьи аспирантов и сотрудников в сообщество друзей, Руди превращал свой теоротдел в первоклассный международный исследовательский центр. Он привлекал самых ярких молодых людей со всего света…

Публикуется в редакции автора по: http://traveller2.livejournal.com/494521.html
comments powered by HyperComments