• Читателям
  • Авторам
  • Партнерам
  • Студентам
  • Библиотекам
  • Рекламодателям
  • Контакты
  • Язык: English version
875
Раздел: История
Будущий губернатор и утраченный альбом

Будущий губернатор и утраченный альбом

В нем хранятся чертежи, рисунки и планы различных сооружений Нижнесузунского медеплавильного завода, относящиеся к разным периодам его работы. Эти документы достаточно хорошо известны специалистам, многие из них опубликованы в качестве иллюстративного или вспомогательного материала в научных работах, их копии экспонируются в залах Сузунского и Новосибирского музеев, но как самостоятельный информативный источник рисунки и чертежи никогда не рассматривались. Может быть, поэтому никто не обратил внимания на то, что среди чертежей есть 5 листов, которые разительно отличаются от остальных по технике исполнения и особенному художественному подходу к изображению, равно как никто не пытался понять, что за персона стоит за скромной подписью «Бергмейстер 8-го класса Фролов». Между тем, персона это очень известная, с интересной судьбой, непосредственно связанной с историей Колывано- воскресенских заводов и всей российской промышленностью первой половины XIX в.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ«...В НГУ я приехал поступать из г. Азова, уже отслужив в армии. Учиться оказалась значительно легче, чем ожидал: просто ходи на интересные занятия и читай книжки. Свободы было неожиданно много, и мне это очень подходило.
На мои научные занятия оказали серьезное влияние два преподавателя: тогда еще ассистент А. С. Зуев, внятно и просто объяснивший, в чем суть профессиональных занятий историей, и проф. Г. А. Антипов, преподававший курс методологии. Наверное, сейчас самое время сказать им «спасибо».
Было бы неправильным сказать, что я сегодня занимаюсь наукой. Для меня все закончилось вместе с аспирантурой: потом я преподавал, организовывал, руководил… Наука была и остается тем, чем я занимаюсь в свободное от основной работы время, и с годами становится все больше работы и меньше – науки»

Сейчас, накануне 250-летия основания, на территории бывшего Нижнесузунского медеплавильного завода и монетного двора проводятся работы по созданию музейно-туристического комплекса, рассказывающего посетителям о работе завода, в том числе планируется частично реконструировать технологические процессы, связанные с сохранившимися индустриальными памятниками на этой территории. Это определило особый подход группы музейных проектировщиков к изучению истории, заставляя выходить за рамки обычного изучения исторических процессов и фактов, и вынуждая скрупулезно копаться в деталях и мелочах, обращая особое внимание на предметы и объекты, подлежащие музеефикации, ибо именно эти мелочи составляют суть музейного подхода.

Петр Козьмич Фролов (1775—1839) Горный инженер, изобретатель, организатор горнозаводского производства на Алтае, томский губернатор в 1822—1830 гг. Биография и деятельность П. К. Фролова достаточно хорошо известны. Он родился в Змеиногорском руднике, его отцом был выдающийся гидротехник-изобретатель К. Д. Фролов. По данным биографов он в 1793 г. закончил Петербургское горное училище, поступил на Колывано-Воскресенские (Алтайские) заводы в чине шихтмейстера, служил «по маркшейдерской должности и заведованию лесов» на Змеиногорском, а затем на других рудниках. В 1797 г. заведовал припасами на Сузунском медеплавильном заводе. В 1798—1801 гг. руководил поставкой свинца с Нерчинских на Колывано-Воскресенские заводы. С 1801 г. – маркшейдер, затем форстмейстер при Барнаульской чертежной. В 1804—1805 гг. составил карты Иртыша и его притоков. В 1806 г. представил горному ведомству разработанный им проект чугунной дороги от Змеиногорского рудника до Корбалихинского сереброплавильного завода и в 1809 г. построил впервые в России около 2 км чугунной дороги с конной тягой. В 1808 г. руководил постройкой судов собственного изобретения и опытным сплавом на них руд в Барнаул по Алею и Оби. С 1811 г. – начальник чертежного департамента горных и соляных дел в Петербурге. В 1817 г. был назначен начальником округа Колывано-Воскресенских заводов, в 1822 г. при объединении должностей стал одновременно Томским гражданским губернатором. В 1830 г. вышел в отставку в чине обер-берггауптмана 4 класса и уехал в Петербург, где работал в нескольких сенатских комиссиях. С именем Петра Козьмича Фролова связано несколько важных нововведений в управлении алтай­скими заводами

Мелкие, может быть, даже несущественные с точки зрения большой истории, детали и факты придают музейному рассказу необходимую достоверность, привязывают к историческому памятнику или музейному предмету, захватывают внимание посетителя, вводя его в контекст реального времени и места исторического события, позволяют увидеть объемный образ былого. Именно поэтому мы особенно тщательно изучали иконографические и картографические материалы и, естественно, сразу выделили в отдельную группу необычные чертежи «бергмейстера Фролова» (берг-мейстер — мастер, управляющий рудником — чин VIII класса, соответствовал чинам майора).

Проблема авторства и датировки

Однако с установлением авторства все оказалось не так просто. Есть несколько возможных авторов: изобретатель Козьма Дмитриевич Фролов, его сыновья Петр Козьмич и Павел Козьмич Фроловы, или просто неизвестный однофамилец. Ни один из рисунков не датирован, известен только условный временной интервал 1798—1801 гг., а точная дата непосредственно связана с авторством. Петр Козьмич Фролов – наиболее вероятный кандидат. Известно, что он в 1797 г. и 1798 г. работал в Сузуне «по досмотру за плавильными и надворными работами и состоял у приема руд и прочих заводских припасов» и имел чин бергмейстера. При сравнении почерков с другими источниками выяснилось, что подписи принадлежат Петру Козьмичу Фролову. Но в 1798 г. он был отправлен руководить поставками свинца с Нерчинских рудников и находился в постоянных разъездах. Зато сразу по приезду он работал в Барнаульской чертежной, то есть чисто теоретически он мог изготовить рисунки либо в начале 1798 г., либо в 1801 г.

Утраченный альбом

4 из 5 известных документов имеют одинаковые размеры листа, однотипные рамки вокруг рисованного поля, следы сшивки по левому краю, номера листов в верхнем правом углу (соответственно № 4, 15, 27, 28), все они выполнены в одной стилистике, почерк в легенде и подписи – идентичен. Можно заключить, что некогда они являлись листами одного альбома чертежей. Альбомы чертежей и карт крупных заводских объектов хорошо известны, есть такой альбом и для Сузунского завода, но более позднего времени – середины XIX в. В таком случае, можно предположить, что все известные листы были выполнены одновременно, но это не так. Листы, подписанные Фроловым, явно изготовлены в разное время. Кроме того, что листы № 4, 15 отличаются от листов № 27—28 по цветовому решению и технике исполнения чертежей, в них существуют серьезные разночтения в изображении некоторых строений. При этом это не просто неточности, это изображение одного и того же, но в разное время.

«План всему фабричному и части казенному и партикулярному домовому строению Сузунскаго завода». Лист альбом № 15. Бумага, чернила, тушь, графит, акварель. 57× 40 см. РГИА, ф. 485, оп. 5, д. 856, л. 6

Дело в том, что в мае 1800 г. в Сузунском медеплавильном заводе случилась самая большая природная катастрофа за всю историю его существования. Паводковые воды прибывали так быстро, что сливные прорезы плотины не справлялись со сбросом, вода из плотинного пруда начала перехлестывать гребень плотины и, размыв наиболее уязвимые верхние слои, хлынула на территорию завода. Прибывающая вода затопила всю территорию медеплавильного завода и монетного двора, расположенных в низких местах. На территории заводских корпусов уровень воды доходил до 2 м. Значительная часть гидротехнических сооружений была выведена из строя, некоторые строения, а также расположенное в них оборудование, особенно плавильные печи, были разрушены. Как всегда в ситуациях, когда для восстановления требовались существенные затраты, заводское начальство стремилось воспользоваться ситуацией и по возможности воплотить собственные планы модернизации производства, что и случилось. В ходе восстановительных работ было сделано два существенных изменения, отразившихся в планировке заводской территории. Первое было сделано для более эффективной и экономичной работы медеплавильного завода. Все меха, подающие воздух в печи, и их водно-колесные механизмы были заменены двумя цилиндрическими воздуходувными машинами с системой воздуходувных труб. Для этого убрали большую часть водяных колес и засыпали часть водоразводящего ларя, а взамен в центральной части здания построили две воздуходувные машины с отдельными колесами и провели от них трубы ко всем печам. От этого на планах, происходящих после 1800 г. изменилась конфигурация здания: исчез водоразводящий ларь и водоотводной канал, вместо 12 колесных механизмов осталось только 5. Второе изменение было довольно странным и нелогичным, но его осуществили: на месте мучной мельницы, расположенной у стены монетного двора на сливном канале, была выстроена пильная мельница, а ее в свою очередь перенесли на место бывшей пильной мельницы. То есть их просто поменяли местами. Случилось это, скорее всего, из-за того, что в пришедшем из Санкт-Петербурга плане пильная мельница была указана на месте мучной (вероятно из-за ошибки чертежника), а мучной вообще не было. Чтобы не спорить с начальством и не разводить лишнюю переписку, местное руководство просто приняло план к исполнению, а недостающую мельницу построили самостоятельно. Тем не менее, на планах после 1800 г. появились новые объекты.

«План и профиль плавиленной фабрики Сузунского завода». Лист альбом № 27. Бумага, чернила, тушь, графит, акварель.  57× 40 см. РГИА, ф. 485, оп. 5, д. 856, л. 28

В общих планах завода: «План всего казенного и партикулярного домового строения Сузунского завода» (№ 4), «План всему фабричному и части казенному и партикулярному домовому строению Сузунскаго завода» (№ 15) – пильная мельница стоит на левом берегу сливного канала, а мучная мельница на правом, рядом с оградой монетного двора. Так мельницы были расположены до наводнения 1800 г. Вдоль всего здания медеплавильной фабрики параллельно плотине изображен водоразводящий ларь, он тоже работал в таком виде до наводнения. То есть эти чертежи были созданы не ранее мая 1800 г. Сравнительный анализ этих чертежей с другими существующими чертежами показал, что они не были оригинальными, то есть не делались с обмеров, а просто перечерчивались с опорой на суще­ствующие изображения.

Самым вероятным источником этих чертежей являлся цветной графический рисунок А. Безсонова на котором стоит дата – декабрь 1798. То есть эти чертежи были созданы не ранее декабря 1798 г. и не позднее мая 1800 г.

План монетного двора с принадлежащими фабриками и на них устроенными машинами так же пильной мельнице устроенных в Сузунском заводе. Лист альбом № 28. Бумага, чернила, тушь, графит, акварель. 57× 40 см. РГИА, ф. 485, оп. 5, д. 856, л. 29

На «Плане монетного двора с принадлежащими фабриками и на них устроенными машинами также пильной мельнице устроенных в Сузунском заводе» даже в названии видно, что рядом с монетным двором находилась не мучная, а пильная мельница, что свидетельствует о том, что «План монетного двора» (№ 28) был сделан не ранее декабря 1800 г., когда появился план реконструкции завода после наводнения. Также и на «Плане и профиле плавиленной фабрики Сузунского завода» водоразводящий ларь вдоль плотины отсутствует, он оканчивается у угла здания, где расположена воздуходувная машина, заменившая после наводнения 1800 г. систему водяных колес, раздувающих меха. Следовательно, и этот план был сделан не ранее декабря 1800 г.

Печатный стан XVIII в. Изображение из фондов Новосибирского государственного краеведческого музея, НВФ, 13695/2

Монетный двор Основное здание монетного двора в форме буквы «Г» разделено перегородками на 4 больших цеха, внутри одного из них – отдельное помещение с дверью – счетная. Крупный угловой цех разделен на 2 отделения колоннами. Печатный цех (под литерой А) – помещение в торцевой части здания монетного двора. С внешней стороны цеха между стеной и капитальным ларем к стене пристроен колесный ларь с широким колесным колодцем, в котором установлено водяное колесо. На него через длинный водоналивной лоток подается вода. Внутри цеха расположено длинное бревно, соединенное с валом водоналивного колеса. Бревно под действием вала совершает поступательно-возвратные движения вдоль стены. Через специальные кулачки на бревнах закреплены 3 Т-образных поворотных рычага, каждая сторона рычагов соединена натяжным веревочным тросом с маховыми рычагами 3 печатных станов. Маховые рычаги печатных станов поворачиваются на несколько градусов вокруг печатного механизма, силой инерции поднимая и опуская молот со штампом. Сами станы расположены в центре цеха в ряд, на расстоянии достаточном для того, чтобы не мешать работе друг друга.

В торцевом углу цеха напротив водоналивного колеса отделено небольшое помещение – Счетная (В), где происходила сортировка и учет изготовленной монеты.

Прорезной цех (С) – с внешней стороны цеха между стеной и капитальным ларем вплотную к стене пристроен колесный ларь с широким колесным колодцем и водяным колесом. Вал водоналивного колеса соединен цепной передачей с коленчатым валом, передающим усилие на двух горизонтальных прорезных стана с двумя разрезными механизмами каждый, расположенных внутри цеха параллельно друг другу. Кроме них, в цехе установлены также два прорезных стана на ручном приводе.

Плющильный и гуртильный цех (D). С внешней стороны цеха между стеной и капитальным ларем подходит два водоналивных ларя, вплотную к стене здания пристроено два колесных колодца с колесами. На колеса через короткие водоналивные лотки подается вода из водоразводящих ларей. Кроме того, от одного из ларей внутрь здания ведет прямой водоподающий лоток, от которого вода падает прямо на колесо, установленное в специальном колодце внутри цеха.

Внутри цеха вдоль стены установлены: три гуртильных стана с прямыми передачами к трем водяным колесам; плющильная машина, работающая от водяного колеса, расположенного внутри здания. У противоположной стены расположена кирпичная печь (скорее всего, – калильный горн).

Расковочный цех (Е). Внутри цеха расположены три расковочных молота, каждый из которых имеет прямой привод от собственного водяного колеса, вдоль колонн стоит каменная печь (скорее всего, – калильный горн).

Соровый цех (литера F). Здесь расположена медеплавильная печь с двумя большими мехами и изложницей, судя по общей конфигурации – шплейзофен. Приводной вал водяного колеса, идущий вдоль стены без всяких приводных механизмов напрямую передает усилие на меха, от них – через прямые трубы воздух подается в печь

Монетное производство 7 ноября 1781 г. вышел именной указ императрицы Екатерины II, повелевавший: «сибирскую монету впредь не делать, обретя употребляемую на то медь на дело такой монеты, какая делается в Екатеринбурге, с наблюдением, чтоб из пуда меди выходило 16 рублей, по чему и потребно было на тиснение до 400 000 рублей денег 25 349 пуд». С этого момента сузунский монетный двор чеканил монету по 16-ти рублевой стопе, то есть из одного пуда меди должен был напечатать монеты общероссийского образца разного номинала на общую стоимость 16 рублей. 20 июня 1810 г. император Александр I подписал манифест «О новом устройстве монетной системы», который вводил 24-рублевую стопу.

Производство монеты происходило в главном корпусе. Обычно процесс начинался в расковочном цехе, где на больших молотах расковывали медные штыки в полосы определенной толщины. После этого полосы прокатывали на плющильной машине до нужной толщины в плющильном цехе и отправляли в прорезной цех, где стояли 6 станков, вырезающих из полос кружки нужного для каждого номинала монеты диаметра, затем возвращали в гуртильный цех, где сначала отжигали их в специальных сковородах со щелочью на калильном горне, а затем нарезали гурт на гуртильных машинах. Готовые кружки с гуртом поступали в печатный цех, где на них чеканилось изображение. Все готовые отчеканенные монеты поступали в счетную, где их сортировали, отбраковывали, окончательно пересчитывали, паковали в мешки для сдачи на склад.

На каждом этапе возникали отходы: медные осколки штыков, отошедшие части полос, испорченные кружки, оставшиеся части полос после вырубки кружков, монеты с неверно нанесенным гуртом или изображением. Все это называлось «сором» или «мусором», но таковыми ни в коем случае не было. Все остатки тщательно собирались, учитывались, взвешивались и отправлялись в соровый цех на переплавку, после чего процесс повторялся.

Выходит, что планы были сделаны в разное время, при этом первые два – в то время, когда П. К. Фролов, по данным биографов отсутствовал в регионе. При этом известно, что 9 марта 1800 г. в Барнауле умер его отец К. Д. Фролов. Петр Козьмич оставил на надгробном камне отца две эпитафии. На одной из них подпись и дата: «… В знак сыновнего почтения соорудил сей памятник бергмейстер Фролов 1800 года». Значит, в марте 1800 г. он точно находился в Барнауле на похоронах отца. Можно предположить, что он готовился перейти работать в Барнаульскую чертежную (или уже перешел) и начал готовить альбом планов и чертежей Сузунского завода ранней весной 1800 г., когда изготовил листы № 4, 15, и, скорее всего, утерянные листы до № 15, а может быть и еще некоторые. Вероятно, в это же время он сделал и рисунок «Вид Сузунскаго завода» в соответствии с общим планом завода. Остальные чертежи он вычерчивал позже, делая это последовательно. Не исключено, что он прерывался из-за наводнения, и листы № 27—28, и может быть некоторые другие, изготовил позже, когда прошли все работы, предусмотренные планом реконструкции, скорее всего в 1801 г.

В 2011 г. во время археологических раскопок на месте бывшего главного корпуса монетного двора была найдена целая коллекция монетного«сора». Часть была утеряна во время наводнения 1800 г. и других катаклизмов, но некоторые, особенно готовые монетные кружки, были специально спрятаны, то есть, украдены рабочими и закопаны до момента, когда их можно будет вынести с охраняемой территории

Копиист и рисовальщик

Если внимательно сравнивать чертежи Фролова с другими чертежами завода, хорошо видно, что это копии, сделанные в кабинете. Скорее всего, все они были изготовлены в Барнаульской чертежной по имеющимся прототипам. Планы Фролова кажутся более техниче­скими и чистыми, за счет того, что в них отсутствуют топографические знаки местности и лишние детали. За счет применения тени и акварельной размывки они выглядят более современными и «столичными». В то же время эти чертежи не столь точны и топографичны, как прототипы, и намного менее информативны. При этом здесь речь идет не о зафиксированных изменениях в конструкциях и объектах. Скорее это неточности, вызванные ускоренной техникой черчения и невнимательностью к «несущественным» деталям. Так, если на листе № 4 все заводские строения и центральная часть поселка выполнены совершенно точно, то периферия сделана более небрежно. Особенно много неточностей в изображении частных домовладений. Так, в некоторых домах отсутствуют межкомнатные перегородки, некоторые здания вообще забыты. Несущественные с точки зрения чертежника топографические особенности, как то «Болото», «Залив», «Копи», просто не нанесены на план. В листе № 15 вообще много путаницы, связанной с простой механической ошибкой. Автор просто перепутал буквы «В» и «С», обозначающие печи разного типа на плане. При этом легенду он переписал без изменений. В результате получилось, что в обжигальной фабрике он расположил шплейзофены, а в медеплавильной – гармахерские (обжигальные горны), хотя в реальности все было наоборот.

Музей и библиотека В 1808—1809 гг. П. К. Фролов проделал большую работу по упорядочению казенной библиотеки Колывано-Воскресенских заводов по образу и подобию работы Публичной библиотеки Санкт-Петербурга: разработал правила пользованием, систему организации учета книжных фондов, по которым библиотека обслуживала своих читателей. Он же ввел книжный знак «КВЗ» для книг – «Колывано-Воскресенские заводы». Не исключено, что он сам разработал и нарисовал его.

П. К.Фролов вообще очень много сделал для развития культуры и просвещения в Сибири. Так, им построены первые в Западной Сибири бумажная фабрика и типо­графия, основана первая в Западной Сибири магнитная метеорологическая станция, в Барнауле начато строительство горного госпиталя, училища и богадельни с церковью, обелиска в честь 100-летия горного дела на Алтае.

Самый важный с точки зрения истории чертеж П. К. Фролова – «План монетного двора с принадлежащими фабриками, на них устроенными машинами также и пильной мельнице, устроенных в Сузунском заводе». Это единственное подробное изображение монетного двора. Сам монетный двор сделан очень точно, с максимальным количеством деталей и подробностей, видимо, с хорошего прототипа. Но в нем скорее всего не было пильной мельницы, ему пришлось рисовать ее с другого оригинала, как они соединяются Фролов просто не знал, как не знал, как на мельницу подается вода. Он достаточно оригинально вышел из положения: нарисовал пильную мельницу на отдельной врезке (в другом масштабе), а схему подачи воды просто домыслил и показал пунктиром.

Вид Сузунского завода Наиболее известный рисунок завода – художественная панорама с высотной точки под углом в 45 градусов. Изображение очень высокого качества, с четкой прорисовкой деталей, выполнено в прямой световоздушной перспективе, что позволяет изучить внешние особенности производственных и жилых зданий и других видимых объектов, а также получить представление о планировочном решении поселка, пространственной конфигурации и количестве сооружений производственной и селитебной территорий, о конструктивных особенностях и пропорциях сооружений.

На переднем плане справа от зрителя в подражание пер­спективным пейзажам городов и поселений в стиле классицизма изображен покрытой лесом холм с фигурами двух крестьян и коровы. На этом же холме изображено хвойное дерево с раскидистой кроной, занимающей пространство верхнего правого угла композиции и обрамляющего весь правый край рисунка. Такой высокой точки обзора рядом с Сузуном нет, она вымышлена, также как и холмистый пейзаж заднего плана. Эти детали, а также небо с красивыми летящими облаками – дань художественной моде, приверженцем которой был П. К. Фролов. В этом рисунке много других вымышленных деталей, которые сделаны, чтобы украсить рисунок и сделать его «классическим». Самые видимые из них – башенки на здании заводской конторы и на главных заводских воротах, которых на самом деле не было.

Следует отметить, что изготовление альбомов чертежей – это особый жанр. В них не столько требовалась точность деталей, сколько красота и стиль, поскольку использовались эти изображения не для практической работы, а для отчетности перед далеким Санкт-Петербургским начальством. Как и сейчас, все знали, что начальство, оценив красоту картинки, в детали вникать не будет. «Столичный» стиль П. К. Фролова как нельзя лучше подходил для этих целей.

П. К. Фролов. Вид Сузунского завода. Бумага, графит, акварель. 90×50 см. РГИА, ф. 485, оп. 5, д. 856, л. 3

Может быть, именно после качественно выполненных чертежей и рисунков Сузунского завода началась карьера Петра Козьмича именно в области черчения и картографии, которая стала очень успешной. Так как уже в 1801 г. он стал форстмейстером при Барнаульской чертежной, а с 1811 г. — начальником чертежного департамента горных и соляных дел в Петербурге. Известно также, что он представил в правительство множество лично придуманных и профессионально выполненных проектов и чертежей самых разных объектов и механизмов. Все они отличались четкой «столичной» техникой, которую П. К. Фролов отточил, изготовляя чертежи Сузунского завода, и практически всегда благосклонно принимались начальством.

Понравилось? Поделись с друзьями!

Подпишись на еженедельную e-mail рассылку!

comments powered by HyperComments